В зарослях старой цветущей акации на давно заброшенном, но тщательно огороженном высоким забором участке, началось настоящее представление. А как иначе можно назвать это непрерывное, переливистое и вдохновенное пение! Крохотная, неприметная птичка, вытянувшись «в струнку» от напряжения, выдаёт такие прекрасные звуки, такие "заведущие" рулады…
Почему-то вспоминается из детства маленькая свистулька. В неё наливалась вода, а тебе надо было с силой подуть в дырочку, чтобы костяной соловушка незамедлительно выдал свои удивительные трели…
Раннее утро. Совсем нет машин и прохожих. Можно долго стоять и слушать, задрав голову, и улыбаться, не беспокоясь, что кто-то примет тебя за ненормального.
Малыш очень сильно старается,- сегодня или никогда! Вот она та, для которой он «рвёт жилы», сидит на веточке, счастливая…
Вдруг, параллельно, чуть отставая, всего на пол такта, начинается ещё одна партия, почти соловьиная, только звучит чуть громче и настойчивей, слегка передразнивая оригинального исполнителя…
Это скворец! Сел немного поодаль, стервец, поёт, нагло подражает соловью. Но верхнюю ноту ему не взять! Как ни старается, а на самом пике трели обрывается его голосок. Он пробует ещё раз, другой, заставляя на мгновение затихнуть соловья, а потом сдаётся, смолкает…
И только воробышек сидит невозмутимый, слушает, наслаждается. Знает он, мудрец, что соловьиные трели – всего недели, скворцы – весны гонцы… А им, воробьям, надо жизнь жить…
Прочитано 12392 раза. Голосов 3. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
